АД

I ('Âd)

адиты, в мусульманской мифологии один из коренных народов Аравии. Коран называет местом жительства А. ал-Ахкаф (46:21), который комментаторы помещают в пустыне Восточного Хадрамаута. Согласно Корану, адиты благоденствовали, но возгордились и отказались последовать увещеваниям посланного аллахом пророка — «брата их» Худа. На слова Худа: «Поклоняйтесь аллаху, нет у вас божества, кроме него! Разве вы не будете богобоязненны?» они ответили: «Мы верим, что ты в неразумии, и мы полагаем, что ты — лжец» (7:63-64). За это адиты были наказаны засухой и последующим ураганом («ветром шумящим»), который бушевал семь ночей и восемь дней и стер их с лица земли (7:63-69; 11:52-63; 26:123-39; 40:58; 41:15- 16; 46:20-27; 54:18-21; 69:6-8; 89:6).Предание, развивающее мотивы Корана, представляет адитов людьми большого роста, жившими в городах под властью парей. Когда их постигла засуха, они направились в Мекку, просить у аллаха дождя. Из трех туч, предложенных им на выбор, адиты выбрали самую темную. Она принесла с собой ураган, от которого спаслись только Худ и несколько праведников.Историческая наука данными о народе А. не располагает. В средние века в Аравии слово «адитский» часто употреблялось в значении «древний»; и по сей день многие руины называются там «адитские жилища». М. в. Пиотровский.

II (греч., άδης, Άιδης, Άϊδης, ср. АИД)

преисподняя [лат. (Locus) infernus, «нижнее место», отсюда итал. Inferno, франц. 1'Enfer; нем. Hölle, англ. Hell, «место сокрытия», ср. др.-сканд. hel — Хель, пекло (в слав. языках, напр. польск. piek³o, букв. — «смола»), в христианских представлениях место вечного наказания отверженных ангелов и душ умерших грешников.Представления об А. (противопоставляемом раю), имеющие своими предпосылками формирование понятий о дуализме небесного и подземного, светлого и мрачного миров, о душе умершего (резко противопоставляемой телу) — в сочетании с возникновением идеи загробного суда и загробного воздаяния (см. в ст. ЗАГРОБНЫЙ МИР) — сравнительно позднего происхождения. В дохристианскую эпоху наглядно-материальные, детализированные картины потусторонних кар, которые описывались как подобные земным пыткам и казням, но превосходящие их, присущи не только мифологии, связанной с египетским культом Осириса, или проникнутым дуализмом древнеиранским религиозно-мифологическим представлениям, но и философской «мифологии» пифагорейцев и Платона (ср. видение Эра в «Государстве» Платона). В канонических ветхозаветных текстах подобные мотивы практически отсутствуют (см. ШЕОЛ). В каноне Нового завета предупреждение об угрозе страшного суда и А. занимает важное место, но чувственная детализация адских мучений отсутствует. Состояние пребывающего в А. описывается не извне (как зрелище), но изнутри (как боль); упоминания об А. в притчах Иисуса Христа рефреном замыкаются словами: «там будет плач и скрежет зубов» (Матф. 8, 12; 13,42 и .50; 22, 13; 24, 51; 25, 30). А. определяется как «мука вечная» (25, 46), «тьма внешняя» (8, 12 и др.; по церковно-славянски «тьма кромешная»). Пребывание в А. — это не вечная жизнь, хотя бы в страдании, но мука вечной смерти; когда для него подбирается метафора, это не образ пытки, а образ умерщвления (осужденного раба из притчи «рассекают», Матф. 24, 51), а сам страждущий в А. сравнивается с трупом ветхозаветные слова о трупах отступников — «червь их не умрет, и огонь их не угаснет», Ис. 66, 24 (ср. ГЕЕННА как синоним А.) трижды повторены Иисусом Христом об отверженных в А.:Мк.9,44,46, 48]. Наиболее устойчивая конкретная черта А. в Новом завете — это упоминание огня, символический характер которого выявлен через очевидную цитатность соответствующих мест: уподобление А. «печи огненной» (Матф. 13, 42) соотносится с контекстом популярных легенд о каре, которой были подвергнуты Авраам и гонители трех отроков, а образ А. как «озера огненного и серного» (Апок. 20, 10; 21,8; уже в кумранских текстах А. назван «мраком вечного огня» и говорится о наказании «серным огнем») — с образностью ветхозаветного повествования о дожде огня и серы над Содомом и Гоморрой (Быт. 19, 24). Символика огня получает особенно глубокие измерения, поскольку огонь — это метафора для описания самого бога: Яхве — «огнь поядающий» (Втор. 4, 24, цитируется в Новом завете — Евр. 12, 29); явление духа святого — «разделяющиеся языки, как бы огненные» (Деян. 2, 3); причастие сравнивается в православных молитвах с огнем, очищающим достойных и опаляющим недостойных. Отсюда представление, что по существу нет какого-то особого адского огня, но все тот же огонь и жар бога, который составляет блаженство достойных, но мучительно жжет чуждых ему и холодных жителей А. (такова, например, интерпретация сирийского мистика 7 в. Исаака Сириянина). Такое понимание А. не раз возрождалось мистическими писателями средневековья, а в новое время — художественной и фияософско-идеалистической литературой (вплоть до Ф. М. Достоевского в «Братьях Карамазовых» и Ж. Берна-носа в «Дневнике сельского кюре»).Однако одновременно создаются чувственно-детализированные картины А. и адских мучений, рассчитанные на устрашение массового воображения. А. рисуется как застенок божественной юстиции, в котором царствует сатана с бесами (чертями) в роли усердных палачей; как место чувственных пыток, применяемых за различные категории грехов по некоему потустороннему уголовному кодексу (причем в соответствии с духом архаического судопроизводства виновный терпит кару в погрешившем члене своего тела, вообще род наказания наглядно отвечает роду преступления: клеветники, грешившие языком, за язык и подвешены; лжесвидетели, таившие в устах ложь, мучимы огнем, наполнившим их рот; ленивцы, в неурочное время нежившиеся в постели, простерты на ложах из огня; женщины, вытравлявшие плод, обречены кормить грудью жалящих змей, и т. д.). Эти подробности в изобилии содержатся в многочисленных апокрифах и «видениях» — от раннехристианского «Апокалипсиса Петра» (нач. 2 в.) и «Апокалипсиса Павла» (различные слои текста от 2 или 3 в. до 5 в.) до византийского «Апокалипсиса Анастасии» (11 или 12 в.), западноевропейского «Видения Тнугдала» (сер. 12 в., позднейшие переработки) или, наконец, многих «духовных стихов» русского фольклора, трактовавшего эту тему с большим интересом :«И грешником место уготовано — Прелютыя муки, разноличныя.Где ворам, где татем, где разбойникам, А где пияницам, где корчемницам, А где блудницам, душегубницам? А блудницы пойдут во вечный огонь, А татие пойдут в великий страх, Разбойники пойдут в грозу лютую;А чародеи отъидут в тяжкий смрад, И ясти их будут змеи лютыя;Сребролюбцам место — неусыпный червь;А мраз зело лют будет немилостивым;А убийцам будет скрежет зубный;А пияницы в смолу горячую;Смехотворны и глумословцы на вечный плач;И всякому будет по делом его».(Калики перехожие. Сб. стихов и исследование П. Бессонова, вып. 5, М., 1864, с. 195.) Эта тысячелетняя литературно-фольклорная традиция, содержавшая актуальные отклики на условия народного быта, но консервативная в своих основаниях, уходит своими корнями в дохристианскую древность; она уна следовала топику позднеиудейских апокрифов (напр., «Книги Еноха», 2 в. до н. э.), направление которых непосредственно продолжила, но переняла также и мотивы языческих (греческих, особенно орфических, отчасти египетских) описаний загробного мира. Уже само слово Άιδης (легитимированное греч. текстом Библии как передача евр. «шеол») образовало мост между христианскими понятиями и языческой мифологией вида; характерно, что в византийских проповедях (напр., у Евсевия Кесарийского, 3-4 вв.) и гимнах (у Романа Сладкопевца, конец 5-6 вв.) на сошествие во ад (Иисуса Христа), а также в византийской иконографии фигурирует олицетворенный Аид, совещающийся с сатаной, созывающий для борьбы свою рать, держащий грешников на своем лоне, которое являет собой дьявольскую травестию лона авраамова. Популярные перечни, приводившие в систему казусы преступления и возможности наказания, переходили, чуть варьируясь, из века в век, из эпохи в эпоху, из одной этнической, культурной и конфессиональной среды в другую; и это относится не только к ним. Так, мотив дарования грешникам сроков временного отдыха от мук А., характерный для расхожей послебиблейской иудаистической литературы, встречается и в христианских апокрифах (напр., в визант. и слав. рассказах о хождении богородицы по мукам), где сроки эти переносятся с субботы на время между страстным четвергом и пятидесятницей. Логическое упорядочение представлений об А. порождало (для средневекового религиозного сознания) некоторые затруднения в согласовании, во-первых, отнесения окончательного приговора грешной душе к эсхатологическому моменту страшного суда с представлением о том, что душа идет в А. немедленно после смерти грешника; во-вторых, бестелесности души с материальным характером мучений; в-третьих, предполагаемой неминуемости А. для всех нехристиан с невинностью младенцев, умерших некрещеными, или праведных язычников. Ранние христиане воспринимали любое (кроме райского) состояние души до страшного суда как принципиально временное; лишь впоследствии, когда сложилась статичная картина универсума с раем вверху, А. внизу и стабилизировавшимся на иерархической основе «христианским миром» посредине, этот принцип временности был забыт (что выявилось, между прочим, в конфессиональной полемике по вопросу о чистилище). Но и в средние века полагали, что муки А. ныне — лишь тень мук, которые наступят после страшного суда, когда воссоединение душ с воскресшими телами даст и раю и А. окончательную полноту реальности. Попытка разрешить третье затруднение побудила постулировать (в католической традиции) существование преддверия А. — лимба, где пребывают невинные, но не просвещенные благодатью христианской веры души, свободные от наказаний. Все эти мотивы получили поэтическое выражение в «Божественной комедии» Данте (часть 1-я — «Ад»). Он изображает А. как подземную воронкообразную пропасть, которая, сужаясь, достигает центра земного шара; склоны пропасти опоясаны концентрическими уступами, «кругами» А. (их девять), в каждом круге мучаются "определенные категории грешников. В дантовом А. протекают реки античного аида, образующие как бы единый поток, превращающийся в центре земли в ледяное озеро Коцит; Харон, перевозчик душ умерших античного аида, в дантовом А. превратился в беса; степень наказания грешникам назначает Минос (один из судей античного аида), также превращенный у Данте в беса. В девятом «круге», на самом дне А., образованном ледяным озером Коцит, посредине, в самом центре вселенной, — вмерзший в льдину Люцифер, верховный дьявол, терзает в своих трех пастях главных грешников («предателей величества земного и небесного»). Систематизированная «модель» А. в «Божественной комедии» со всеми ее компонентами — четкой последовательностью девяти кругов, дающей «опрокинутый», негативный образ небесной иерархии, обстоятельной классификацией разрядов грешников, логико-аллегорической связью между образом вины и образом кары, наглядной детализацией картин отчаяния мучимых и палаческой грубостью бесов — представляет собой гениальное поэтическое обобщение и преобразование средневековых представлений об А.О понятиях, близких А., см. ТАРТАР (греч.), Нарака (индуистск., буддииск.), Диюй (кит.), Джаханнам(мусульм.).

С. С. Аверинцев.

Изображения сцен А. в европейском искусстве имели своим источником новозаветные тексты, апокрифы, сочинения «отцов церкви», трактаты теологов (Исидора Севильского, Винцента из Вове, Гонория Отенского и др.); большое влияние на живопись эпохи Возрождения оказала «Божественная комедия» Данте. Древнейшие из сохранившихся памятников с изображением А. относятся ко 2-й половине 8 в. В византийском искусстве А. изображается как бездна, огненный поток, иногда олицетворением А. является сатана или Аид; в ранних произведениях адские муки олицетворяет женская фигура в пламени со змеей на груди, позднее в ряде сцен возникают такие образы, как драконоподобный червь, пожирающий грешников, или сатана с ребенком (душой грешника) на лоне. В западноевропейском искусстве рано возникает образ А. как пасти сатаны, огненной печи, фигуры Аида, в иллюстрациях к Апокалипсису встречается и изображение А. как огненного моря с телами грешников; с 12 в. изображение адских мук становится все изощреннее. В древнерусской иконописи встречаются те же мотивы.В числе произведений, содержащих изображение А., — миниатюры в многочисленных рукописях Апокалипсиса и комментариев к нему 8-15 вв. (в т. ч. знаменитый «Бамбергский Апокалипсис», около 1020), к этой группе примыкают и циклы гравюр («Апокалипсис» А. Дюрера). В сценах страшного суда тема А. и адских мук возникает у многих художников, особенно 14-16 вв. (произведения Джотто, Нардо ди Чоне, С. Лохнера, X. Мемлинга, Л. Синьорелли, X. Босха, Микеланджело — с античными реминисценциями и др.). См. также СТРАШНЫЙ СУД, СОШЕСТВИЕ ВО АД (в связи с этим сюжетом стоит, в частности, формирование такого понятия, как «врата А.», изображение которых часто встречается и в искусстве нового времени). Среди художников, обращавшихся к иллюстрированию «Божественной комедии» (в т. ч. «Ада»), — Рафаэль, У. Блейк, Г. Доре и многие другие — вплоть до живописцев 20 в. (С. Дали).

Источник: Мифологическая энциклопедия на Gufo.me


Значения в других словарях

  1. Ад — (греч. , срв. Аид), преисподняя [лат. Locus infernus, «нижнее место», отсюда итал. Inferno, франц. l'Enfer, нем. Holle, англ. Hell, «место сокрытия», срв. др.-сканд. hel], пекло (в слав, языках, напр, польск. pieklo, бу.кв. Словарь по культурологии
  2. ад — ад м. 1. Место, где — по религиозным представлениям — души грешников после их смерти подвергаются вечным мукам; преисподняя. 2. перен. Обстановка, ситуация, условия, пребывание в которых мучительны, невыносимы. 3. перен. Душевные муки, нравственные страдания, испытываемые кем-либо. Толковый словарь Ефремовой
  3. ад — АД, а, об аде, в аду, м. 1. В религиозных представлениях: место, где души грешников после смерти предаются вечным мукам. Муки ада (также перен.). Толковый словарь Ожегова
  4. ад — -а, предл. об аде, в аду, м. Во многих религиях: место, где души умерших «грешников» подвергаются вечным мукам. [Петр] обо всем говорил кратко, внушительно, его мысль чаще всего останавливалась на боге, аде и смерти. М. Горький, В людях. || перен. Малый академический словарь
  5. ад — ад, ады, ада, адов, аду, адам, ад, ады, адом, адами, аде, адах, аду Грамматический словарь Зализняка
  6. ад — АД, ада, мн. нет, ·муж. (·греч. hades). 1. По христианскому учению — место, где после смерти грешников их души предаются дьяволу на вечные муки в огне. 2. перен. О чем-нибудь, где происходит беспорядок, ужас. Толковый словарь Ушакова
  7. ад — сущ., кол-во синонимов... Словарь синонимов русского языка
  8. Ад — Обозначает, по словам древних, ту часть преисподней, куда идут души грешников для наказания, картины чего фантазия разных народов рисовала себе различно. У греков и римлян эта часть преисподней называлась тартаром (см. это слово). Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона
  9. ад — орф. ад, ада, предл. в аду Орфографический словарь Лопатина
  10. АД — См. Артериальное давление. Медицинская энциклопедия
  11. ад — • Бурный (Фофанов). • Дымный (Бальмонт). • Кипящий (Бальмонт). • Кромешный (Достоевский, Некрасов, Фруг, П. Я.). • Пламенный (Вилькина). • Черный (Фофанов). Словарь литературных эпитетов
  12. ад — 1. По религиозным представлениям — место, где души грешников после смерти предаются вечным мукам; преисподняя. Бурлящий, Дантов, дантовский, дымный, дьявольский, кипящий, клокочущий, кромешный, многогрешный, мрачный, огненный, пламенный, сатанинский... Словарь эпитетов русского языка
  13. ад — АД (Ассир.) Ад, "Отец". По-арамейски ад означает один, а ад-ад - единственный. Теософский словарь
  14. Ад — (от греч. hádes — подземное царство) согласно большинству религиозных учений — местопребывание душ грешников, якобы обречённых на вечные муки. Представления об А. возникли из первобытных верований в загробное существование души. Большая советская энциклопедия
  15. ад — РАЙ — АД Райский — адский (см.) Он из ада ей послал проклятье И в раю не мог ее забыть. Ахматова. Данте. Но ты, художник, твердо веруй В начала и концы. Ты знай, Где стерегут нас ад и рай. Блок. Возмездие. Словарь антонимов русского языка
  16. АД — АД (от греч. hades — подземное царство) — согласно большей части религиозных учений, местопребывание душ грешников, обреченных на вечные мучения. Большой энциклопедический словарь
  17. ад — Др.-русск., ст.-слав. адъ – то же; из греч. ᾳ῝δης. Этимологический словарь Макса Фасмера
  18. ад — Ада, мн. нет, м. [греч. hades]. 1. По христианскому учению – место, где после смерти грешников их души предаются дьяволу на вечные муки в огне. 2. перен. О чем-н., где происходит беспорядок, ужас. В минуту псарня стала адом (когда в нее попал волк). Большой словарь иностранных слов
  19. ад — АД -а; предлож. об аде, в аду; м. [от греч. hadēs — подземное царство]. 1. По религиозным представлениям: место, куда попадают души умерших грешников, обречённых на вечные муки (в отличие от рая, находящегося на небесах, ад расположен под землёй). Толковый словарь Кузнецова
  20. ад — Заимствовано из греческого, где hades, или haides означает "ад", "преисподняя". Если вы знакомы с греческой мифологией, то знаете имя владыки царства мертвых – Аида. Оно одного корня с нашим словом ад. Этимологический словарь Крылова
  21. ад — АД м. адея, геена, тартар, тартарары, бездна, преисподняя, тьма кромешная, печь огненная; || вят. хайло, пасть, зев, горло, глотка. || *Невыносимое житье, ссора в доме, крик, брань, драка, содом. Что ад-эт разинул, что орешь. Толковый словарь Даля