БЕССОЗНАТЕЛЬНОЕ

БЕССОЗНАТЕЛЬНОЕ – неосознаваемое, нерефлексивное, спонтанное. В обыденном понимании бессознательное обычно связывается с тем, что выше сознания (над- или сверх-сознание, интуиция, духовность) или ниже сознания (под-сознание, с которым имеют дело иногда художники, но чаще – врачи). В философии признание бессознательного заведомо исключало мысль о тождестве психики и сознания (Декарт, интроспекционисты). Бессознательное в философии имело разные обличья и разные имена: это самостоятельная непостижимая сущность бытия (мистики, романтики); аффекты и смутные идеи (Спиноза); незаметные восприятия (Лейбниц); порождающее начало, творящее мир (Шеллинг); принцип свободной деятельности человека (Фихте); воля, лежащая в основе мира (Шопенгауэр), духовное начало вселенной, опирающееся на панпсихизм или всеобщую способность к ощущению (Э. фон Гартман); воля к власти (Ницше), интуитивные идеи и восприятия (Бергсон) и др. Все эти подходы, как правило, тяготели либо к онтологическому, либо к психическому бессознательному.

Открытие бессознательного как объекта научного исследования (Фрейд) было результатом многих усилий. Вопрос о бессознательном так или иначе вставал у немецких естествоиспытателей (Г.Фехнер, Г.Гельмгольц) и психологов (Т.Липпс). Во Франции П.Жане изучал неосознаваемые явления психики, придавая сексуальности важное значение в возникновении неврозов, однако специфика бессознательного не была им выявлена: под-сознательное (subconscient) для Жане – это ослабленное сознание. Французский социолог Г.Лебон видел в «коллективном бессознательном» расовую подоснову всех человеческих проявлений и особенно массовых действий, грозящих социальными потрясениями.

Отныне требовалось заявить о бессознательном в перспективе, свободной как от иррациональной метафизики и мистики, так и от естественно-научного натурализма, придав бессознательному статус самостоятельного научного предмета на фоне господствовавших на рубеже веков медицинских, физиологических, психологических подходов. Это и сделал З.Фрейд [ФРЕЙД З.], выделив в идее бессознательного ее антропологические измерения и связав смысловые моменты бессознательного с тем, что есть в нем типического, повторяющегося, доступного причинным объяснениям. В своем подходе к бессознательному Фрейд осознанно противостоит и своим коллегам-естествоиспытателям, и обеим группам философов: тем, что мыслили бессознательное в отрыве от человека, гипостазируя мистическое бессознательное, и тем, что мыслили человека и его психику в отрыве от бессознательного, отождествляя сознание с психикой. Новые параметры работы с бессознательным задала изобретенная Фрейдом дисциплина – психоанализ [ПСИХОАНАЛИЗ]: его целью является одновременно и лечение больного, и изучение его бессознательного.

Итак, если до Фрейда бессознательное мыслилось либо как остаток, или осадок, сознания, либо как оторванный от субъекта безличный и анонимный принцип, то для Фрейда бессознательное есть особый тип знания, который присутствует в субъекте независимо от его осознания и без его ведома. Фрейдовская идея бессознательного фиксирует «отрыв знания от истины», отрыв субъекта от самого себя, его внутреннюю расколотость. Это и есть главная интервенция Фрейда в философские поля. И этот раскол оказывается едва ли более мощным ударом, чем открытия Коперника и Дарвина: человек теряет власть над космосом, над миром живого, а в конце концов и над своей собственной душой. Он может быть принужден думать и делать то, чего ему не хотелось бы думать и делать. Это – радикальная децентрация человеческого мира по отношению к самому себе.

Сначала Фрейд опирался в своей работе с бессознательным на естественно-научную медицину того времени; этапами этой работы были поиск причин болезни (травма, вызванная внешним событием), изучение следствий (нарушения работы психического аппарата, блокировка потоков энергии), лечение (обеспечение необходимых психофизических разрядок). Фрейд верил в возможность отыскать точные соответствия между нейрофизиологическими и психическими процессами, находящими конечное выражение в симптомах больного. В своей лечебной практике Фрейд пытался заставить пациента вспомнить травматические события, а затем осмыслить их и вследствие этого излечиться. Однако гипноз не был надежной опорой лечения, и это заставляло искать новые пути. Они вели к работе со словом, к выговариванию (пациент) и выслушиванию (врач). Использование терапевтической роли слова, рассказа (talking cure) – это собственно и есть психоанализ (и в этом уравнивании осознания и изменения Фрейд выступал как наследник Просвещения). Одновременно с этим менялись не только ее приемы, но и задачи исследования и лечения. Реальные события либо недоступны, либо несущественны; страдания больного обусловлены не объективными фактами, а их субъективными истолкованиями, представлениями, фантазиями. И потому естественно-научные схемы объяснения с поиском причин все более уступают место учету психодинамических факторов – конфликта побуждений, защит, сопротивлений.

Идея конфликтности человеческой психики стала фундаментом концепции. Само возникновение бессознательного обусловлено психическим механизмом вытеснения неприятных, стыдных переживаний: они не могут всплыть на поверхность сознания, и эта зажатость проявляет себя болезненными симптомами – оговорками, ошибочными действиями, повторяющимися снами и др. Большая часть вытесненных впечатлений имеет, по Фрейду, сексуальную природу. Бессознательное состоит из «представителей» или репрезентаторов влечений (сами по себе влечения в бессознательном не даны), находящихся где-то на границе между психикой и соматикой. Бессознательные представления записаны в психике особыми знаками, которые складываются в целые сценарии. Бессознательное отличается особой подвижностью энергетических нагрузок, способных смещаться и сгущаться, безразличием к степеням реальности событий, отсутствием времени, способности к отрицанию, чувствительности к противоречиям. Это, однако, не значит, что в бессознательном нет вообще никакой логики: например, в нем нет линейного времени, но есть время акцентуаций и интенсивностей, нет отбора элементов, но есть их соположение и сбережение и проч. По Фрейду, бессознательное – это универсальный феномен человеческой психики, построенной как сложная многоуровневая система. Бессознательное у Фрейда фиксируется в рамках двух схем работы психики. В первом случае (в рамках «первой топики») бессознательное (в принципе неосознаваемое и не вербализуемое) противопоставляется сознанию и предсознанию (потенциально вербализуемому и осознаваемому). Во втором случае (в рамках «второй топики» начиная с 1920-х гг.) бессознательное предстает прежде всего не как предмет или же место, но как атрибут, и относится уже не к какой-то одной определенной инстанции (или субстанции), но к трем различным уровням психической организации – Я, Оно и Сверх-Я. При этом Оно – это наследник архаических влечений, сексуальных и агрессивных; Сверх-Я – носитель усвоенных семейных и социальных запретов, порождающих чувство страха, вины, долга; Я – посредник и координатор между обоими этими давлениями, стремящийся воплотить в жизнь «принцип реальности». Бессознательное есть и в Я, и тем более в Сверх-Я, но главным носителем бессознательного выступает Оно.

Строя обоснование своего терапевтического и исследовательского подхода к индивиду, Фрейд опирался на общепринятый в науке того времени тезис о параллелизме онтогенеза и филогенеза, развития индивида и развития рода. При неразвитости современных Фрейду наук – таких, как антропология или лингвистика, – это толкало его к мифу. Аналогом семейных отношений, основанных на Эдиповом треугольнике (соперничество детей с родителями противоположного пола, сложная механика принятия детьми своего места в семье и своей социально-половой роли), стала гипотеза доисторического «убийства праотца», фиксирующая рождение запретов и механизмы последующего обмена женщинами, создающая закон и социальные нормы индивидуального поведения. Подобные расширения и обобщения размывали даже ту ограниченную степень надежности, которую давали Фрейду психиатрические факты.

Фрейд до конца оставался практикующим врачом и в конечном счете видел все социальные процессы через призму индивидуального страдания. В послефрейдовском развитии психоанализа внимание смещалось, с одной стороны, на до-индивидуальный уровень (раннее детство, отношения матери и младенца, важная роль аффективных контактов для последующего развития индивида), а с другой стороны, на сверх-индивидуальный уровень (учет культурных и социальных интересов, мотивов, побуждений, представлений; это могут быть групповые, корпоративные, классовые, массовые и проч. бессознательные механизмы). Вследствие отказа от пансексуальности на смену субстанционалистскому, вещному бессознательному приходит бессознательное как структура отношений (социальных, межличностных). Внимание сдвигалось с конфликта сознания и бессознательного на формирование личности (последнее более свойственно американскому и немецкому психоанализу, нежели французскому, в котором главенствует образ трагической расщепленности индивида и отвергаются адаптивные трактовки работы с бессознательным).

Эта смена подходов к бессознательному ярко видна в истории психоанализа при переходе от классического фрейдизма к неофрейдизму и постфрейдизму. Так, если у Фрейда имелась определенная биологизирующая тенденция в понимании бессознательного, то уже у его ученика К.Г.Юнга определяющим становится культурологическая картина бессознательного, опирающаяся на универсальные типы психики и соотношения между ними, а у А.Адлера преобладает социальная трактовка бессознательного. В дальнейшей истории психоанализа определились два главных подхода к бессознательному – социологический и лингвистический. Так, американские неофрейдисты (Хорни, Салливан, Фромм), отказавшись от «пансексуализма» Фрейда, но учитывая его классификацию типов характера в зависимости от индивидуальной «судьбы влечений», построили образы социальных характеров в социальных обстоятельствах. При этом, подчеркивает Фромм, фрейдисты видят индивидуальное бессознательное и слепы к социальному бессознательному, а марксисты, наоборот, видят бессознательное в социальном поведении, но не видят и не признают его в индивиде. Американские и английские школы психоанализа различались акцентами на тех или иных инстанциях психики, объединенных во фрейдовских схемах. Одни предпочитали укреплять Сверх-Я за счет Оно и в поддержку Я (Анна Фрейд), другие, напротив, – развивать Я, приглушая требования Сверх-Я (Мелани Кляйн) и учитывая при этом, что Я – не постоянная величина, но результат идентификаций с другими людьми (Эго-психология), а стало быть, его функция – не обеспечение удовольствий, а построение полноценных эмоциональных отношений (Уинникот). Соответственно выбранным акцентам менялись и представления о выбираемых стратегиях психоанализа.

Лингвистический вариант прочтения бессознательного, наиболее характерный для различных школ современного французского психоанализа, был представлен прежде всего Ж.Лаканом (1901–81). Здесь трактовка бессознательного дальше всего отошла от фрейдовского субстанциализма в представлении о бессознательном. Несмотря на лозунг «возврата к Фрейду», лакановские представления о структуре психики и о роли бессознательного были существенно иными, нежели у Фрейда. Лакановское бессознательное «структурировано как язык», а то, что оно нам говорит, слышится как «речь Другого» (не привязанные ни к каким содержаниям материальные формы (означающие), динамика которых создает саму возможность языкового структурирования психики). Лакановские инстанции психики («реальное», «воображаемое» и «символическое») примерно соответствуют фрейдовским инстанциям (Оно – Я – Сверх-Я). При этом «реальное» фактически никак не представлено в психике (оно не может иметь даже вида фрейдовской «психической реальности»), «воображаемое» оказывается центрирующим началом всех субъективных иллюзий, а «символическое» – заданной культурой инстанцией прерывности, отсутствия языка как закона. Правда, у позднего Лакана намечается обратный сдвиг: от символического – к воображаемому и даже реальному, и это в общем соответствует постструктуралистскому стремлению к отказу от языка и порядка.

Лакановские представления о бессознательном подверглись критике в «антипсихиатрическом» движении (достаточно сильном в США, Италии, отчасти Франции). Для него семейные эдиповские структуры – репрессивны, структурированное бессознательное – тоталитарно, а Эдип – это «ошейник», сдерживающий творческие проявления человека. Значит, нужен переход от бессознательного как упорядоченной структуры к бессознательному как неупорядоченной динамике. Если для мыслителей структуралистской ориентации (и прежде всего для Леви-Стросса) бессознательное функционирование объекта (например, системы родства и брачных обменов) было одним из главных условий его объективного постижения, а само бессознательное понималось как совокупность означающих систем, господствующих в данном обществе, то постструктурализм подменил «символически действенное», законосообразное бессознательное становлением аморфных интенсивностей. В «Анти-Эдипе» Делеза и Гваттари (1972) кочевание машинного «тела без органов» (образ А.Арто) основано на бессодержательных и непредсказуемых преобразованиях энергий. Постструктуралистский акцент в трактовке бессознательного сдвигался с гносеологии на эстетику и политику, где роль дословесных эмоций и аффектов была выше, чем роль слова и мысли.

Вследствие этого внимания к дословесному и внесловесному «постклассический», современный этап изучения бессознательного подталкивает исследователей в сторону «до-классического» дофрейдовского его этапа, в результате чего обнаруживаются сходства между допсихоаналитическими подходами к бессознательным аффектам, к тому, что в самом психоанализе не укладывалось в словесные формы (М.Борш-Якобсен (в американской транслитерации – Борч-Джекобсен), Ф.Рустан, И.Стенгерс, Л.Шерток, М.Шнейдер).

Если от психоаналитических картин бессознательного вновь обратиться к его изображениям в философии, мы опять столкнемся с той парадоксальностью познания бессознательного, которую Фрейд сумел отодвинуть на задний план и даже, казалось, преодолеть построением психоанализа. Как найти такое место для познания бессознательного, которое было бы и вне его (позволяя тем самым надеяться на объективность), и внутри его (чтобы не быть ему чуждым)? В самом деле, если сознание осуществляет отбор и чего-то в себя не допускает, значит, оно уже имеет дело не с бессознательным, а с чем-то другим. А если бессознательное что-то из себя выталкивает, значит, оно уже способно распознавать и в широком смысле слова – осознавать. По сути, эта сложность была лишь экспериментально ограничена, но не преодолена в психоанализе. Если бессознательное все равно господствует в человеческой психике и поведении, то зачем пытаться «поставить сознание на место бессознательного» (или, как говорил Фрейд, «Я на место Оно»)? Фрейд верил в победу воли и сознания над инстинктами и влечениями. Ему не хотелось видеть, что «конечный анализ» уходит в бесконечность: вторичные рационализации редко преодолевают бессознательное, но часто усиливают защиты, выстраиваемые против него субъектом.

В силу неистребимости подобных парадоксов современная западная философия – преимущественно философия сознания, а также философия языка – отторгала послефрейдовское, т.е. уже явно тематизированное, понятие бессознательного. Однако, не будучи философским, это понятие побуждало философию к отклику и в конечном счете воздействовало на самые разные формы философствования. Главные русла современной западной философии – экзистенциалистско-антропологическое и позитивистско-аналитические – отторгали бессознательное на разных основаниях. Насколько совместимо экзистенциалистское мышление (Ясперс, Хайдеггер, Сартр) с психоанализом – вопрос до сих пор спорный. Экзистенциализм приемлет в лучшем случае бессознательное описательное, но не приемлет схемы причинного объяснения бессознательного, сексуальный детерминизм, обусловливающий судьбу человека его прошлым. С точки зрения «экзистенциального психоанализа» (Сартр) вся психика сознательна, однако при этом многое в сознании нерефлексивно и не столь уж отличается от бессознательного. Феноменология отрицает «бессознательное сознание», подрывающее саму ее опору в «непосредственных данностях сознания»; однако и в раннем учении Гуссерля об интенциональности, и в позднем его учение о жизненном мире есть элементы, которые можно изучать и с точки зрения бессознательного.

Представители различных форм позитивистской философии не занимались разработкой проблемы бессознательного, но высказывали свое отношение к психоаналитическому познанию. Так, Витгенштейн резко критиковал абсурдные спекуляции и фантастические псевдообъяснения во фрейдовской трактовке сновидений и других бессознательных явлений, а Поппер, пройдя через увлечение индивидуальной психологией Адлера, установил, что психоанализ недоступен фальсификации, а потому является не наукой, а мифом. В целом же с точки зрения критико-рефлексивных установок позитивистской философии науки психоаналитическое познание бессознательного не является ни экспериментальной наукой, ни наукой наблюдения; в нем нет ни правил сравнения между конкурирующими объяснениями, ни интерсубъективно значимых критериев (при смене анализа меняется и схема объяснения); это либо пара-недо-наука, либо просто ненаучное знание. В науках о духе гипотетико-дедуктивный мир не работает, а исследование смысловых связей вместо причинных не может быть научным.

Ближе к психоаналитическим подходам находится философская антропология (М.Шелер, А.Гелен, Г.Плесснер, Э.Ротхакер), в которой глубинные бессознательные процессы, лежащие в основе внутреннего мира человека, спроецированы на общество и культуру. Для франкфуртцев второго поколения (Ю.Хабермас) психоаналитическая работа с бессознательным важна как дополнение к освободительному проекту критики общества, будучи одной из форм исправления недостатков человеческой коммуникации. Акцент на коммуникации делает и А.Лоренцер в своей «глубинной герменевтике»; для него бессознательное – это «комплекс жизненных проектов», а его содержание – фигуры социального взаимодействия, запечатленные в «одушевленном теле». Анализ бессознательного органично включается в концепции синтетического типа (П.Рикер), где опосредуются крайности «чистой» феноменологии и «чистой» аналитической философии. Для П.Рикера критика фрейдовских понятий (и прежде всего понятия бессознательного) – это путь к новому пониманию сознания; при этом анализ процедур интерпретации оказывается связующим звеном между психоанализом (как герменевтикой культуры) и феноменологией.

В последние десятилетия новые подходы к бессознательному складываются на стыке различных дисциплин – в социальной психологии (сопоставительное межкультурное изучение социальных представлений), лингвистике (механизмы двуязычия и многоязычия, своеобразие отношения к родному языку), антропологии (воображаемые «ядра власти» в экономической антропологии М.Годелье), этнопсихиатрии (аналоги эдиповских структур на материале первобытных обществ) и проч. Профессиональные философы, которые являются одновременно практикующими психоаналитиками, делают попытки описать, учитывая работу бессознательного, некоторые построения классической западной философии (например, М.Давид-Менар читает «Критику чистого разума» сквозь призму идей Сведенборга, влиявших на Канта). Актуальны вопросы, связанные с ролью аффектов в познании, например: «эпистемофилическое влечение» (бессознательный генезис познавательного интереса как такового); работа мысли в травматических ситуациях, связанных с символической кастрацией (лишением чего-то жизненно важного); построение идеалов как компенсаторный механизм психики, руководящий мыслью и поведением (М.Бертран); аффективные компоненты психических действий и состояний (признание реальности события, отказ, вера, согласие и пр.), во многом определяющих собственно познавательные процессы (М.Шнейдер), и др.

В России о Фрейде знали чуть ли не с кон. 19 в., а психоаналитическая теория и практика начали развиваться раньше, чем в ныне ведущих странах психоанализа Франции и США. Сразу после революции психоанализ в России воспринимался как средство раскрепощения бессознательного, а тем самым – расцвета личности и производственного подъема. Изменение идейно-политической и экономической конъюнктуры на рубеже 1920-х и 1930-х гг. упразднило этот запрос: личный порыв плохо совмещался с пятилетками. Много споров велось о том, насколько идея бессознательного и принципы психоанализа совместимы с марксизмом, но насаждение единомыслия и единовластия в 1930-х гг. прекратило эти споры. Однако, если историк психоанализа в России вынужден перескакивать от сер. 1930-х гг. прямо к кон. 1980-х гг., когда началась републикация Фрейда и оживление психоанализа на российской почве, то применительно к изучению проблемы бессознательного такой перескок был бы неправомерен: нечто важное делалось и в промежутке.

Инициатором изучения самой темы бессознательного в советской науке послевоенного периода был Ф.В.Бассин. Уже на Всесоюзном совещании по философским вопросам высшей нервной деятельности и психологии (1962), где впервые после знаменитой Павловской сессии наметился отход от догматических интерпретаций рефлекторной теории, Бассин показал значение проблемы бессознательного. Основой ее изучения в СССР были, помимо естественно-научных подходов к высшей нервной деятельности, теория установки грузинского психолога Д.Н.Узнадзе, обобщения данных современных наук – таких, как лингвистика, кибернетика, нейрофизиология, психология. Каждая из этих наук изучала свой срез в проблеме бессознательного; наиболее исследованным был психологический аспект проблемы (А.Н.Леонтьев, А.Г.Спиркин, М.Г.Ярошевский и др.). Бессознательное не входило в набор категорий марксизма и потому его изучение никогда не поощрялось. Однако интерес к этой проблеме выживал в рамках других, институционально более приемлемых исследований по таким темам, как сознание и познание, научное и художественное творчество, структура личности, смысл и направленность педагогических воздействий, порождение речи, переработка информации и др. Усилиями группы энтузиастов во главе с Бассиным (в нее входили грузинские психологи, сторонники теории установки – А.Шерозия и А.С.Прангишвили, а также французский психиатр Леон Шерток) в октябре 1979 в Тбилиси был организован международный симпозиум «Бессознательное: природа, функции, методы исследования», многотомные труды которого в течение десяти лет (1979–89) были наиболее надежным источником знаний о бессознательном для советского читателя. Этот конгресс уже был свидетельством реабилитации проблемы бессознательного в советской науке, но еще не был реабилитацией психоанализа, который стал вновь проникать в Россию только с 1989. Этот этап принес свободу психоаналитических практик и институций – в той мере, в какой они возможны в современной России, но пока не дал ощутимых результатов в области познания бессознательного.

Источники:

1. Фрейд З. Введение в психоанализ: лекции. М., 1989;

2. Он же. Избранное. М., 1989;

3. Он же. Очерки по психологии сексуальности. Рига, 1990;

4. Он же. Психология бессознательного. М., 1990;

5. Он же. Психоаналитические этюды. Минск, 1991;

6. Он же. Толкование сновидений. Киев, 1991;

7. Он же. «Я» и «Оно». Труды разных лет. Тбилиси, 1991, Т. 1, 2;

8. Он же. О клиническом психоанализе. М., 1991;

9. Он же. Психоанализ. Религия. Культура. М., 1992;

10. Он же. По ту сторону принципа удовольствия. М., 1992;

11. Он же. Избранное. Ростов н/Д, 1998;

12. Зигмунд Фрейд. Психоанализ и русская мысль. М., 1994;

13. Лакан Ж. Функция и поле речи и языка в психоанализе. М., 1995;

14. Он же. Инстанция буквы в бессознательном, или Судьба разума после Фрейда. М., 1997;

15. Он же. Семинары. Кн. 1. Работы Фрейда по технике психоанализа (1953–1954). М., 1998;

16. Лоренцер А. Археология психоанализа. М., 1996;

17. Московичи С. Век толп. М., 1996;

18. Рикер П. Герменевтика и психоанализ. Религия и вера. М., 1996;

19. Фромм Э. Миссия Зигмунда Фрейда. М., 1996;

20. Юнг К.Г. Архетип и символ. М., 1991;

21. Психоанализ и науки о человеке. М., 1995;

22. Ricoeur P. De l’interprétation. Essai sur Freud. P., 1965;

23. Idem. Le conflit des interprétations. Essais d’hermeneutique. P., 1969;

24. Roustang F. Un destin si funeste. P., 1976;

25. Idem. Elle ne le lâche plus. P., 1980;

26. Mendel J. La societé n’est pas une famille. De la psychanalyse à la sociopsychanalyse. P., 1992.

Литература:

1. Бессознательное, ред H.О.Лосского и Э.Л.Радлова. СПб., 1914;

2. Бессознательное: природа, функции, методы исследования, т. I, II, III. Тбилиси, 1978;

3. т. IV. М., 1985;

4. Автономова Н.С. Концепции бессознательного: эпистемологический статус – «ФН», 1985, № 5;

5. Она же. К спорам о научности психоанализа. – «ВФ», 1991, № 4;

6. Бассин Ф.В. Проблема бессознательного. О неосознаваемых формах высшей нервной деятельности. М., 1968;

7. Бочоришвили А.Т. Проблема бессознательного в психологии. Тбилиси, 1961;

8. Клеман К., Брюно П., Сэв Л. Марксистская критика психоанализа. М., 1976;

9. Куттер П. Современный психоанализ. Введение в психологию бессознательных процессов. СПб., 1997;

10. Лапланш Ж., Понталис Ж.Б. Словарь по психоанализу. М., 1996;

11. Левчук Л.Т. Психоанализ: от бессознательного к «усталости сознания». Киев, 1989;

12. Лейбин В.М. Психоанализ и философия неофрейдизма. М., 1977;

13. Он же. Фрейд, психоанализ и современная западная философия. М., 1990;

14. Овчаренко В.И. Психоаналитический глоссарий. Минск, 1994;

15. Попова Н.Г. Французский постфрейдизм: критический анализ. М., 1986;

16. Руткевич А.М. От Фрейда к Хайдеггеру. М., 1985;

17. Он же. Психоанализ. Курс лекций. М., 1997;

18. Узнадзе Д.Н. Психологические исследования. М., 1966;

19. Чхартишвили Ш.Н. Проблема бессознательного в советской психологии. Тбилиси, 1966;

20. Шерозия А.Е. К проблеме сознания и бессознательного психического. Опыт исследования на основе данных психологии установки. Т. 1. Тбилиси, 1969, т. 2. Тбилиси, 1973;

21. Шерток Л., Соссюр Р. де. Рождение психоаналитика: от Месмера до Фрейда. М., 1991;

22. Эткинд А. Эрос невозможного. История психоанализа в России. СПб., 1993;

23. Amado Levy-Valensi E. La nature de la pensée inconsciente. P., 1978;

24. Bertrand M., Doray B. Psychanalyse et sciences sociales. P., 1989;

25. Bonnet G. Les voies d’accès de l’inconscient. P., 1987;

26. Borch-Jacobsen. Le lien affectif. P., 1991;

27. Cent ans après. P., 1998;

28. Chiland С. Homo psychanalyticus. P., 1990;

29. Descombes V. L’inconscient malgré lui. P., 1977;

30. David-Menard M. La folie dans la raison pure. Kant lecteur de Swedenborg. P., 1990;

31. Eadem. Les constructions de l’universel. Psychanalyse, philosophie. P., 1997;

32. Dor J. L’a-scientificité de la psychanalyse, t. I, II. P., 1988;

33. Doray В., Rennes J.-M. (dir.). Carrefours: sciences sociales: le moment moscovite. P., 1995;

34. Dupuy J.-P. La panique. P., 1991;

35. Ellenberger H.F. The discovery of the Unconscious. The History and Evolution of Dynamic Psychiatry. N. Y., 1969;

36. Julien Ph. Le retour à Freud de Jacques Lacan. P., 1990;

37. Lacan avec les philosophes. P., 1991;

38. Le moment cartesien de la psychanalyse. Lacan, Descartes, le sujet, E.Porge, A.Soulez (dir). P., 1996;

39. Nadal J. L’éveil du rêve. Psychanalyse des sources inconscientes de la violence. P., 1985;

40. Die Philosophen und Freud. Wien – Münch., 1988;

41. La psychanalyse une science? P., 1989;

42. Psychoanalysis and existential Philosophy. N. Y., 1962;

43. Roudinesco Ε. La bataille de cent ans. Histoire de la psychanalyse en France. T. 1–2. P., 1986;

44. Salloway F.J. Freud, Biologist of the Mind. Beyond the psychanalytic Legend. N. Y., 1979;

45. Whyte L. The Unconscious before Freud. N. Y., 1960.

Н.С.Автономова

Источник: Новая философская энциклопедия на Gufo.me


Значения в других словарях

  1. Бессознательное — В широком смысле — совокупность психических процессов, операций и состояний, не представленных в сознании субъекта. В ряде психологических теорий Б. — особая сфера психического или система процессов, качественно отличных от явлений сознания. Термин «Б. Большая советская энциклопедия
  2. бессознательное — БЕССОЗНАТЕЛЬНОЕ состояние, беспамятное, бесчувственное, напр. обморочное, болезненное, безумное и пр. забытье. Бессознательное поступок, невольный, безотчетный, невменимый, без разумного понимания цели и последствий. Толковый словарь Даля
  3. бессознательное — БЕССОЗНАТЕЛЬНОЕ -ого; ср. Психол. Совокупность бессознательных процессов: инстинктов, рефлексов и т.п. Толковый словарь Кузнецова
  4. Бессознательное — Совокупность психических процессов, не представленных в сознании субъекта. В ряде психологических теорий Б. рассматривается как особая сфера психического, качественно отличная от сознания. Б. — одно из центральных понятий в психоанализе... Педагогический терминологический словарь
  5. БЕССОЗНАТЕЛЬНОЕ — БЕССОЗНАТЕЛЬНОЕ (бессознательное психическое) — в наиболее распространенных значениях: 1) Совокупность активных психических образований, состояний, процессов, механизмов, операций и действий человека... Новейший философский словарь
  6. Бессознательное — Совокупность психических процессов и состояния вне сознания субъекта. Медицинская энциклопедия
  7. Бессознательное — Совокупность психических явлений, процессов и состояний, не осознаваемых субъектом. Б., по П. Жане, рассматривалось как явление, связанное с ослаблением контроля сознания и психической диссоциацией. Толковый словарь психиатрических терминов
  8. БЕССОЗНАТЕЛЬНОЕ — (англ. unconscious) — понятие, обозначающее совокупность психических образований, процессов и механизмов, в функционировании и влиянии которых субъект не отдает себе отчета. Разработка представлений о Б. в психологии была начата... Большой психологический словарь
  9. БЕССОЗНАТЕЛЬНОЕ — БЕССОЗНАТЕЛЬНОЕ — англ. unconsciousness; нем. Unbewusstes. Совокупность психических процессов, не осознаваемых субъектом. По 3. Фрейду —... Социологический словарь
  10. бессознательное — бессознательное ср. То, что не контролируется сознанием (совокупность бессознательных процессов: рефлексов, инстинктов и т.п.). Толковый словарь Ефремовой
  11. БЕССОЗНАТЕЛЬНОЕ — БЕССОЗНАТЕЛЬНОЕ — совокупность психических процессов, не представленных в сознании субъекта. В ряде психологических теорий — особая сфера психического, качественно отличная от сознания. В иррационалистической "философии бессознательного"... Большой энциклопедический словарь
  12. Бессознательное — Имеет двоякое значение: метафизическое и психологическое. В метафизическом значении этим понятием пользовался Гартманн для обозначения ("Philosophie des Unbewussten") высшего принципа бытия. В психологическом отношении понятие... Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона