Социальное Конструирование Действительности

(social construction of reality) — формулировка, употребляемая в рамках некоторых областей социологии для выделения того, что социальные учреждения и социальная жизнь  в целом последовательно создаются, а не даны или определены от природы. На одном уровне утверждение почти тривиально, начиная с нашего знания о себе самих и о социальном, а также о естественном мире, опосредованном культурой и посему "социальном" по происхождению. Однако определенный акцент на социальном конструировании действительности часто противопоставляется дюрк-геймовскому (см. Дюркгейм) пониманию общества с точки зрения предпосланной действительности, состоящей из сдерживающих социальных фактов (см. Социальные факты как вещи)  и подчиняющей индивидуумов. Напротив, "социально-конструкционистское" представление, восходящее к Томасу и членам Чикагской школы состояло в подчеркивании того способа, которым социальный  мир непрерывно заново изобретался (создавался) индивидуумами, а не являлся чем-то изначально им противопоставленным. В действительности простой дуализм  из индивидуальных "Я" (см "Я") и общества недоказуем. Общество  не может существовать без деятельности "Я"; в свою очередь, "Я" есть продукт  общества (см Мид; Кули; Структура и воля;  Структурационная теория) . Труд  Бергера и Лукмана "Социальное конструирование действительности"  (1967), впервые внедривший понятие  "социальное  конструирование" в социологию, представляет собой раннее исследование  этих тем. С тех пор данная концепция  стала намного более распространенной, например, в изучении девиации,  особенно в теории стиг-мации (наклеивания ярлыков или клеймения). Наиболее жаркие дебаты об исследованиях с социально-конст-рукционистской позиции появились с возникновением проблем онтологии. Это, в частности, тот случай,  когда социальная действительность могла бы казаться определенной природой физических реалий в виде тела, болезней или естественного мира. Оспаривали подобные предположения теоретики, типа Фуко,  для которого само тело  видится скорее продуктом специфической дискурсивной практики, чем биологии (см. социология тела) ; болезни можно переосмыслить скорее как изменение  способов социального ответа, чем как органическое разрушение (Уайт, 1991; Бэри, 1986; Николсон и Маклоулин, 1987), а научное знание  — проанализировать в качестве результата договоренности о значении явлений (см. Социология науки) , гибко интерпретируя правила теоретической последовательности, экспериментальной адекватности и распространения информации согласно изменяющейся повестке дня интересов (см. Малкей, 1979).