Италия Во Второй Половине Xvii И В Xviii В.

Иноземное владычество Феодальная реакция, начавшаяся в Италии в XVI столетии, продолжалась в течение всего XVII и частично даже в XVIII в. Задолго до рассматриваемого периода Италия утратила торговое первенство в Европе. Одновременно происходило резкое сокращенно промышленной деятельности даже в таких крупных центрах, как Флоренция, Венеция, Милан. Тяжелое положение политически раздробленной, экономически разобщенной страны усугублялось тяготевшим над народом иностранным владычеством и почти непрерывными войнами, происходившими на территории Италии. Всю вторую половину XVII в. не прекращались вооруженные столкновения итальянских государей между собой. Войны Франции против Габсбургов тоже велись главным образом в Италии. В это же время Венеция напрягала последние силы, чтобы защитить от турок остатки своих владений в Восточном Средиземноморье (главным образом остров Крит). Особенно сильно пострадала Италия во время войны за Испанское наследство (1701—1713), когда она сделалась ареной кровавых битв между франко-испанскими и австрийскими войсками. Кто бы ни выходил из этих сражений победителем, все равно на итальянские города налагались контрибуции, а крестьяне подвергались ограблению. Итальянские государи, интригуя и присоединяясь то к одному, то к другому из воюющих лагерей, навлекали новые бедствия на беззащитные деревни и города. Только Савойская династия в Пьемонте, которая своевременно перешла на сторону антифранцузской коалиции, извлекла для себя из войны некоторые выгоды, получив остров Сицилию. В 1713 г. война за Испанское наследство окончилась победой антифранцузской коалиции. Испанцы и французы были изгнаны с Апеннинского полуострова. Раздробленная и разоренная Италия не сумела, однако, использовать их поражение, чтобы освободиться от чужеземного господства. По Раштаттскому миру 1714 г. бывшие испанские владения в Италии (Неаполитанское королевство, Миланское герцогство, часть Тосканы и остров Сардиния), а с ними и господство на полуострове перешли к Австрии. Одно иностранное иго сменилось другим. Теперь уже австрийские Габсбурги, владея торговыми путями Северной Италии и портами Южной, хозяйничали на полуострове. Непосредственно подчинив себе одни районы Италии и контролируя другие, они жестоко обирали трудящиеся массы. Испанские Бурбоны не желали, однако, примириться с потерей своих итальянских владений. Уже в 1717 г. они захватили остров Сардинию, а в следующем году — Сицилию. Вынужденные уйти оттуда по настоянию европейских держав, они в последующие десятилетия неоднократно вторгались на полуостров. Войны между Бурбонами и австрийскими Габсбургами, то затихая, то разгораясь, шли на территории Италии почти беспрерывно вплоть до 1748 г. С последним этапом этой борьбы — так называемой войной за Австрийское наследство — связан один из замечательных эпизодов истории Италии в XVIII в. — изгнание австрийцев из Генуи. В 1746 г. австрийское войско подступило к Генуе. Местный патрициат и правительство, не решаясь сопротивляться, покорно открыли перед ним городские ворота. Австрийцы обложили город громадной контрибуцией, грабили горожан, чинили над ними насилия и издевательства. Предание гласит, что сигнал к восстанию подал двенадцатилетний мальчик Валила, первым бросивший камень в австрийского офицера. Портовые грузчики, уличные торговцы, ремесленные подмастерья взялись за оружие; город покрылся баррикадами. Но городская знать послала депутацию к австрийскому командованию, чтобы заверить его в своей непричастности к событиям. Восставшие силой захватили оружие из городского арсенала. Окрестные крестьяне присоединились к ним, и на шестой день кровопролитных боев австрийцы были изгнаны из Генуи. Предпринятая ими осада города также закончилась неудачей. Встретив ожесточенное сопротивление осажденных и опасаясь нападения расположенных в Провансе франко-испанских войск, австрийцы вынуждены были отступить. Независимость Генуэзской республики была спасена. Но удержать власть в своих руках рабочий люд и ремесленники не сумели. Созданное народом в дни восстания временное правительство существовало всего несколько дней и добровольно уступило место дожу и патрицианскому сенату. По условиям Ахейского мирного договора 1748 г. испанские Бурбоны лишь в ничтожной степени вернули себе в Италии былое влияние. На Юге было возрождено независимое Королевство обеих Сицилии (Неаполь п Сицилия) во главе с Карлом III, сыном испанского короля Филиппа V, отказавшимся от своих прав на испанский престол. Но на севере полуострова утвердилось австрийское господство. Ломбардия вошла непосредственно в состав австрийских владений, на тосканский престол был посажен один из членов Габсбургского дома. Положение и границы прочих итальянских государств существенно не изменились. Италия и после Ахенского мира по-прежнему была конгломератом небольших государств, большей частью зависевших от Австрии или Испании, и оставалась беззащитной перед ляпом иностранных интриг и агрессии. Аграрный строй и положение крестьянства Экономика Италии пришла за это время в глубочайший упадок. Иностранные нашествия и внутренние усобицы разоряли страну, разрушая ее промышленность и сельское хозяйство. К середине XVIII столетия Италия, в городах которой некогда впервые зародился капитализм, все еще представляла собой в основном аграрную страну, где земля находилась преимущественно в руках духовенства и дворян. В Северной Италии им принадлежало около двух третей всех обрабатываемых земель, в Центральной и Южной — до девяти десятых. Некоторые из феодальных поместий на Юге были так велики, что путешественнику требовалось более двух дней, чтобы их объехать; население таких латифундий исчислялось десятками тысяч. Уровень сельского хозяйства был крайне низок, техника его примитивна. Принадлежавшие землевладельцам стада бродячих овец, переходя с участка на участок, портили крестьянские нивы. Многие земли были заброшены; Италии не хватало своего хлеба, и значительная часть потребляемого ею зерна ввозилась из-за границы. Владельцы поместий не заботились о рациональной организации сельского хозяйства. Многие аристократы, живя в больших городах, никогда даже не видели земель, с которых они получали ежегодный доход. Дворянские земли обычно сдавались мелкими участками в аренду испольщикам (mezzadria). Последние были в полной зависимости от своих сеньоров. Они должны были не только отдавать землевладельцу в уплату за аренду половину, а то и две трети урожая, но и работать на его полях и нести множество феодальных повинностей. Сеньор взимал с крестьян всевозможные поборы — за право держать кур, свиней, за право убоя скота, даже за право вымести мусор из своего жилища. Только сеньору принадлежало право рыбной ловли, охоты, солеварения, использования воды из рек и горных потоков для орошения полей. Крестьяне должны были оказывать сеньору разнообразные услуги. Их хозяйственная свобода была ограничена. В Южной Италии, например, крестьяне не могли приступить к уборке своего урожая раньше, чем не уберут хлеб на полях сеньора; вплоть до 1759 г. только сеньору они могли продавать свой урожай. Кроме этого, крестьяне рще должны были нести на себе основную тяжесть государственных налогов и уплачивать церковную десятину. В Южной Италии, где феодальные порядки были наиболее живучи и сильны, общее количество всевозможных поборов, повинностей, налогов, лежавших на крестьянах, исчислялось, по утверждению исследователей, сотнями. В некоторых местностях Королевства обеих Сицилии и Тосканы сохранились остатки крепостной зависимости: здесь имелись категории крестьян, прикрепленных к земле и караемых за попытку бегства от сеньора пожизненным тюремным заключением. Впрочем, даже и там, где крестьяне считались свободными людьми, землевладельцы сохраняли немало феодальных прав на личность крестьянина, в частности право суда. В их поместьях были тюрьмы, отряды вооруженных наемников, иногда даже собственная артиллерия. Они вершили суд и расправу, приговаривая за малейшие проступки к порке, штрафам, заключению в тюрьму. Все это приводило к частым крестьянским восстаниям и другим актам сопротивления эксплуатации. В середине XVII в. несколько лет велась под религиозными лозунгами крестьянская война в Савойе (так называемая вальденская ересь). В 1674—1676 гг. происходило большое восстание в Сицилии. Многие крестьяне, спасаясь от сеньориального гнета и иноземных войск, покидали насиженные места и уходили горными тропами во Францию, Австрию, Швейцарию. Многие скрывались в горах и лесах и занимались разбоем на больших дорогах. По всей Италии бродили толпы нищих. Торговля и промышленность Итальянские государства были не в силах использовать преимущества своего выгодного географического положения на путях торговли Северной и Центральной Европы с Левантом. Ни у Венеции, ни у Генуи, ни у Королевства обеих Сицилии уже не было достаточно сил, чтобы обеспечить безопасность морских путей. На Средиземном море хозяйничали, захватывая торговые суда и грабя прибрежные селения, турецкие и берберийские (североафриканские) пираты. На рынках Восточного Средиземноморья, где ранее господствовали итальянские купцы, их постепенно вытеснили торговые фирмы более развитых стран Западной Европы. В самой Италии задавленные поборами крестьяне почти не имели возможности покупать промышленные изделия. Внутренние таможенные пошлины чуть ли не вдвое увеличивали стоимость товара. Таможенные заставы отделяли не только одно итальянское государство от другого, но и город от города, а иногда и приход от прихода. В одной только Южной Италии было 367 таких застав — 122 государственных и 245 частных. Проезжие торговцы уплачивали здесь таможенные пошлины через каждые несколько километров, а в самом Неаполе — при перевозке товара из квартала в квартал. Ко всему этому присоединялись трудности, связанные с отсутствием хороших дорог, единых мер веса и длины, единой денежной системы, феодальная пестрота законодательства, при которой одни законы действовали, например, в Пизе, другие — в Сиене, третьи — во Флоренции. Губительное действие оказывали многочисленные торговые монополии, продажу которых итальянские государи обратили в постоянный источник своих доходов. При таких условиях процесс образования единого национального рынка, сделавший в ряде других стран Европы значительные успехи именно в XVI—XVII вв., был в Италии сильно задержан. В тяжелых условиях находилась и промышленность. Специальные статуты регламентировали качество, стандарт, процесс производства товаров. Цеховые корпорации с их придирчивым требованием, чтобы все однородные производства работали «одинаково», со своей стороны затрудняли технический прогресс. Итальянская промышленность задыхалась в условиях политической раздробленности и от феодальной регламентации. Еще уцелели отдельные крупные предприятия, но уже давно не было в промышленных кварталах Венеции, Генуи, Флоренции, Милана кипучего оживления былых времен. На юге полуострова заглохли старинные неаполитанские промыслы. Ремесленные формы производства снова стали повсеместно господствовать в промышленности, но и ремесло находилось в упадке. Только те его отрасли, которые производили изделия роскоши, были обеспечены покупателями из среды придворной знати и духовенства. В начале XVII столетия в Милане вырабатывалось 15 тыс. кусков шерсти в год, в 1640 г.— только 3 тыс., а в 1700 г.— не более 1 тыс. В Кремоне в XVI в. было 5 тыс. ткацких станков, к 1749 г. их осталось всего 60; ее население сократилось почти в четыре раза. Промышленная жизнь замирала, рабочие эмигрировали. Современники писали о волках, забредавших зимой на улицы города, о змеях, заползавших в покинутые дома. Привилегированные сословия Печать феодальной реакции лежала на всех областях общественной, политической и культурной жизни страны. Общество было разделено сословными перегородками. Духовенство и дворянство — «привилегированные» — были освобождены от уплаты налогов государству. Только дворяне могли занимать высшие должности в армии и видные посты в государственном аппарате. В некоторых итальянских государствах для дворян существовали особые суды и особые законы, в других — судьям прямо предписывалось при определении наказания учитывать сословную принадлежность обвиняемого. Ремесленник, совершивший преступление, посылался пожизненно на галеры, а дворянин отделывался ничтожным наказанием. Даже одежда привилегированных была особая — из бархата и шелка, и в туринском королевском театре, например, они одни имели право сидеть в ложах, в то время как остальные горожане должны были с непокрытыми головами стоять в партере. Духовенство, владевшее обширными землями и громадными богатствами (в Тоскане, например, его доходы превышали доходы государства в 4 раза) и пользовавшееся покровительством римского папы, было особенно влиятельно. Страна была полна священников, монахов, иезуитов. Монтескье, посетивший Италию, писал, что здесь достаточно повернуть голову, чтобы увидеть священника или монаха. В Папской области им принадлежала вся полнота власти, в других государствах Италии они нередко держали в своих руках тайные нити управления. Однако в среде духовного сословия существовали глубокие различия: если прелаты — князья церкви — не уступали своим богатством и влиянием крупнейшим светским феодалам, то бедные сельские священники по своему образу жизни мало чем отличались от крестьян, а часть городского клира уже была связана с буржуазными элементами итальянского общества. Развитие капиталистических отношений во второй половине XVIII в. Во второй половине XVTTI в. Италия пользовалась благами продолжительного мира. Страна стала понемногу оправляться от разорения. Начинается возрождение экономики и культуры. В эти годы увеличивается население, оживают обезлюдевшие деревни и города, вырастает спрос на сельскохозяйственные продукты, а вместе с тем и доход землевладельца. Предприимчивые буржуа начинают вкладывать свои капиталы в сельское хозяйство, придавая ему предпринимательский характер. Феодальные ограничения, действовавшие в Италии, — законы о майорате, о неотчуждаемости дворянских поместий и другие — затрудняли приобретение земель буржуазией. Капиталистическим предпринимателям приходилось в большинстве случаев довольствоваться ролью крупных арендаторов. В Южной Италии, где феодальный уклад еще был в значительной мере нетронут и сельское хозяйство носило в основном натуральный характер, горожане-арендаторы превращались в посредников между феодалом и крестьянами, которым они сдавали от себя арендованную у владельца поместья землю. Здесь их появление не изменило феодального характера сельского хозяйства и лишь ухудшило положение крестьян, которым приходилось теперь удовлетворять аппетиты не только феодала, но и посредника — буржуа. В Северной и частично в Средней Италии сельское хозяйство в связи с ростом городов и повышением спроса на сельскохозяйственную продукцию приобретает товарный характер. Натуральная арендная плата все более вытесняется денежной. В Пьемонте, Ломбардии, Тоскане во второй половине XVIII в. осушаются болота, проводятся ирригационные работы, расширяются посевные площади. Особенно широкие размеры распашка пустовавших земель приняла в Северной Италии. Стремясь увеличить свои доходы, землевладельцы и крупные арендаторы сгоняют со своих земель крестьян-издольщиков и организуют крупные фермы капиталистического типа, в которых используется труд батраков. Такие фермы получили наиболее широкое распространение в плодородной долине По, где система искусственного орошения благоприятствовала организации крупных хозяйств. Здесь поднимался уровень агротехники, заметно увеличивались урожаи; именно здесь, в Ломбардии, ранее всего начали складываться сельскохозяйственная буржуазия и сельскохозяйственный пролетариат. Таким образом, проникновение капитализма в сельское хозяйство Италии во второй половине XVIII в. достигло заметных успехов. В связи с этим цена на землю возросла, и арендная плата увеличилась почти вдвое. Среди крупных землевладельцев и буржуазных арендаторов Севера заметно в это время стремление к агротехническим нововведениям. В городах издаются сельскохозяйственные журналы, брошюры, книги, ведутся дискуссии по отдельным вопросам агрономии. Возникают сельскохозяйственные академии, стремящиеся внедрить в Италии последние новинки агротехники. В некоторых наиболее передовых районах устарелая система севооборота, основанная на оставлении части земли под паром, заменяется более передовой, многопольной системой, а на иных капиталистических фермах делаются даже попытки внедрения усовершенствованных сельскохозяйственных орудий. Иностранцы, посещавшие в это время Северную Италию, отмечали достигнутый прогресс. Известный английский агроном и путешественник Артур Юнг, побывавший здесь в 90-х годах XVIII столетия, одобрительно отзывался об ирригационных сооружениях Ломбардии и прекрасно обработанных полях Пьемонта. Перемены коснулись и промышленности. Она еще сохраняла в основном свой ремесленный и деревенский характер и в Южной Италии по-прежнему находилась в глубоком упадке, но в Северной и Средней Италии уже наметился подъем: росло число ремесленников в городах и селах, возродилась специализация отдельных районов в производстве тканей, металлических изделий, бумаги, стекла и т. п. В Милане количество шелкоткацких станков увеличилось за вторую половину XVIII в. с 500 до 1400. Одновременно в Ломбардии, Пьемонте и Тоскане изменяется и организация промышленного производства: преобладающей формой, особенно в текстильной промышленности, становится рассеянная мануфактура. Растет также число мануфактур в керамическом, бумагоделательном, металлургическом производствах. В деревнях в них работали главным образом женщины и подростки, в городах — разорившиеся ремесленники. К концу XVIII в. в Северной Италии уже насчитывались и десятки централизованных мануфактур. В Пьемонте это были шелкопрядильни, на которых работало по 70—100, иногда до 120 рабочих. В Милане, выгодно расположенном на скрещении торговых путей и издавна являвшемся крупнейшим торговым и ремесленным центром страны, возникли и такие капиталистические предприятия, где под одной крышей работало по 300 и даже 400 человек; около них группировалось множество надомников, выполнявших отдельные операции. Крупные централизованные мануфактуры появились и в других городах Ломбардии, а также в Пьемонте и Тоскане. На процветавшей фарфоровой мануфактуре близ Флоренции было занято несколько сот рабочих. Рабочие крупных мануфактур набирались обычно из рядов внецеховых ремесленников; квалифицированных рабочих привлекали также из-за границы. Итальянские государи поощряли создание крупных мануфактур. В 1752 г. в Турине под покровительством Карла Эммануила I было образовано Пьемонтское королевское общество для производства и торговли шелком, обладавшее значительным для того времени капиталом — в 600 тыс. лир. Развитие крупной промышленности тормозилось, однако, еще сохранявшейся системой внутренних таможенных пошлин и придирчивой правительственной регламентацией; ее рост задерживался также узостью внутреннего рынка и феодальной раздробленностью страны. Вследствие всего этого промышленность еще долго оставалась на уровне ремесла и рассеянной мануфактуры. Тем не менее распространение, хотя и слабое, предприятий капиталистического типа повлекло за собой важные сдвиги в различных областях общественной жизни. Существенные изменения произошли в составе итальянской буржуазии. Наряду с откупщиками налогов, сборщиками податей, чья деятельность была крепко связана со старым феодальным строем, теперь все большее влияние приобретают дельцы нового типа. В городах Северной Италии, особенно в Милане, уже образовалась довольно значительная прослойка торгово-промышленной буржуазии. Еще не обладая значительными капиталами, эти дельцы создавали торговые и промышленные компании. Все же большинство крупных предприятий Северной Италии было основано в эти десятилетия либо на средства самих правительств, либо на иностранные капиталы. Значительные слои итальянского дворянства были также охвачены жаждой стяжательства. Увеличение спроса на сельскохозяйственную продукцию побуждало землевладельцев все чаще наведываться в свои поместья и применять агротехнические нововведения для повышения их доходности. Некоторые дворяне вкладывали свои капиталы и в промышленность, заводили в своих поместьях мануфактуры. Начался — и на севере Италии шел довольно быстрыми темпами — процесс обуржуазиваем части итальянского дворянства. Рост народного недовольства Однако народные массы мало выиграли от экономического оживления в Италии второй половины XVIII в. Правда, крестьянские поля уже более не вытаптывались, как во время войны, и посевы не сжигались; крестьяне и ремесленники смогли, наконец, вздохнуть свободней, а некоторые сумели даже превратиться в зажиточных фермеров и мануфактуристов. Но развитие капитализма в условиях еще очень сильных пережитков феодализма было чрезвычайно мучительным для народных масс. Подъем промышленной и торговой деятельности вызвал рост цен на сельскохозяйственные продукты, особенно на хлеб, а стало быть, и падение реальной заработной платы. В городах ремесленники, не выдерживая конкуренции с мануфактурой, запутывались в долгах, теряли хозяйственную самостоятельность, становились мануфактурными рабочими. На селе шел процесс исчезновения мелкого крестьянского землевладения. В Пьемонте и Ломбардии согнанные с земли крестьяне-арендаторы превращались в батраков. В Южной Италии крупные землевладельцы захватывали общинные угодья, на которых крестьяне издавна пользовались правом выпаса скота, сбора хвороста и т. д. Испольщики должны были отдавать землевладельцу все большую часть урожая. Артур Юнг, наблюдавший жизнь крестьян в разных областях Италии, находил наиболее благополучным положение испольщиков Тосканы. Они питались пшеничным хлебом, пили молодое вино, а раз в неделю ели даже и мясо. Но в Ломбардии крестьяне питались кукурузой и считали себя счастливыми, когда у них был хлеб. В Южной Италии, а также в Сардинии и Сицилии в деревнях варили похлебку из диких трав и, чтобы не платить сеньору за помол, ели вместо хлеба подсушенные на очаге зерна. Босые, в заплатанных рубахах из самодельной ткани, крестьяне ютились со своим скотом в продымленных, темных лачугах, и лишь самые богатые могли поставить в своей хижине загородку, которая отделяла людей от скота. «В Сардинии, — писал Юнг, — есть несчастное крестьянское племя, которое живет в хижинах без очага и с дырою для выхода дыма вместо трубы». Итальянские крестьяне часто болели, рано умирали. Пролетариата в современном смысле слова в стране еще не было. В городах скоплялась пестрая масса городского плебса, ремесленных подмастерьев, надомников, поденных рабочих. В деревенских мануфактурах работали в свободное от полевых работ время крестьяне. Нос развитием капитализма в долине По началось формирование кадров сельскохозяйственных рабочих, а в промышленных центрах Севера — рабочих централизованных мануфактур. В городах, в грязных и сырых помещениях ремесленных мастерских и централизованных мануфактур рабочий день длился от утренней зари до вечерней зари, а иногда и за полночь. По жизненному уровню рабочие мало отличались от беднейшего крестьянства. Пролетаризация масс шла так быстро, что обгоняла спрос на рабочую силу; росла безработица, гнавшая и городских рабочих и деревенских батраков на чужбину — в Швейцарию, Францию, Германию, где они искали сезонную работу. Бедствия народных масс особенно возрастали в годы недорода. Каждые несколько лет то одно, то другое итальянское государство постигал неурожай, в деревнях ели кору деревьев, улицы городов заполнялись толпами беженцев из голодающих провинций. Достаточно было небольшой заминки в делах, чтобы предприниматели закрывали мастерские и мануфактуры, выгоняли на улицу своих подмастерьев или рабочих. В середине XVIII в. в Пьемонте вследствие нехватки и вздорожания сырья возник кризис шелковой промышленности. Он продолжался с небольшими перерывами до конца столетия. В 1787 г. число безработных в этой отрасли промышленности достигало вместе с семьями 62 тыс. По всей стране нарастало и ширилось недовольство. Все чаще происходили отдельные стихийные вспышки народного гнева. В деревне шла глухая борьба крестьян за возврат захваченных владельцами поместий общинных земель и наделов. То тут, то там происходили набеги вооруженных крестьян на поля и усадьбы дворян. Социальный протест народных масс принимал также форму разбоя на большой дороге, направленного против богачей. В городских предместьях, где жили разорившиеся ремесленники и выходцы из деревни, скоплялись массы голодного люда, всегда готового поддержать любые выступления против властей. В 1764 г. в Южной Италии был плохой урожай, спекулянты взвинтили цены; на зерно, бедняки питались одной травой, на сельских дорогах и улицах городов валялись трупы умерших голодной смертью. В этот тяжелый год во многих городах и местечках Королевства обеих Сицилии городская и сельская беднота громила хлебные лавки, амбары, поджигала и грабила дома дворян и спекулянтов. В 1766 г. голодные бунты вспыхнули в Тоскане, в середине 70-х годов — в Пьемонте и Палермо (Сицилия), где восставшая беднота штурмом взяла тюрьму и захватила оружие на крепостных бастионах. С криком «Смерть!» народ ворвался во дворец вице-короля, и последнему удалось сохранить жизнь лишь благодаря: заступничеству местного епископа. Антифеодальные выступления происходили также в Сардинии и Калабрии. В 1781 г. вспыхнуло восстание среди населения венецианских провинций. В промышленных центрах Севера ремесленная беднота требовала дешевого; хлеба, рабочие централизованных мануфактур делали первые, еще робкие попытки добиться от хозяев уменьшения рабочего дня и повышения заработной платы. Здесь возникали первые в Италии рабочие общества, братства, происходили первые забастовки. Власти стремились задушить выступления рабочих в зародыше. Когда в 1780 г. в Венеции забастовали рабочие, стачка была жестоко подавлена, а ее зачинщики брошены в страшные свинцовые тюрьмы. Государства Италии в XVIII в. Политика «просвещенного абсолютизма» В Папской области внешняя пышность богослужений и ослепительная роскошь князей церкви находились в резком контрасте с вопиющей нищетой народа и общим глубоким экономическим и культурным упадком. Здесь не было даже самых элементарных предпосылок для развития промышленности и торговли. Это маленькое, отсталое даже по итальянским масштабам государство, давно уже потерявшее былое политическое влияние, оставалось, однако, центром папской реакции и международных интриг. В XVIII в. здесь еще свирепствовала инквизиция: на площадях и на улицах Рима выставлялись напоказ обугленные останки сожженных по ее приговору «еретиков». Венеция и Генуя, некогда богатые и могущественные торговые республики, давно уже были государствами, закостеневшими в своем олигархическом; устройстве. Их торговля и промышленность падали все больше, и правительство, Генуэзской республики вынуждено было сдавать в аренду предприимчивым иностранцам свой бездействовавший торговый флот. Генуэзские купцы переселялись в Милан, Неаполь, Турин, где открывался больший простор для их предпринимательской деятельности. Венеция, потерпев поражение в войнах с турками и отдав им по Пожаревацкому договору 1718 г. почти все свои владения на Балканском полуострове, уже не пыталась более вернуть свою былую славу и величие «царицы морей». Безропотно терпела она в последующие десятилетия нашествия на свои земли испанских, австрийских, французских войск, покорно платила дань североафриканским пиратам. Правда, город еще жил лихорадочной и внешне блестящей жизнью. Венецианские балы поражали своей роскошью, на знаменитые карнавалы отовсюду съезжались иностранцы. Но это были лишь последние отблески угасающего огня. Патриции Венеции растрачивали нажитые их отцами и дедами капиталы. Однако в Венеции, как и в остальных государствах Италии, нарастало стремление к переменам и пробивались, несмотря на все препятствия, ростки новой жизни. В глубоком упадке находилась и Флоренция, давно утратившая былую славу промышленного и культурного центра Средней Италии, хотя и остававшаяся столицей сравнительно крупного государства — великого герцогства Тосканского. В первой половине XVIII в. Тоскана под властью потомков дома Медичи являлась разменной монетой при мирных переговорах великих держав, боровшихся за господство в Италии. В 1735 г. Франция и Австрия договорились о передаче Тосканы герцогу Францу Лотарингскому, мужу Марии Терезии, кандидату на трон Священной Римской империи. С 1738 г. Франц правил герцогством через своих наместников, главная функция которых сводилась к выкачиванию денег и пересылке их в Вену. Австрийское владычество вконец разорило эту некогда цветущую область. В городах Тосканы были размещены австрийские войска. Хотя и оставаясь номинально самостоятельным государством, герцогство Тосканское фактически стало одной из австрийских провинций. Не только фактически, но и юридически такой же провинцией являлась еще с середины XVII в. Ломбардия (бывшее герцогство Миланское). Из войн первой половины XVIII в. австрийская Ломбардия вышла разоренной и территориально уменьшившейся Парма и Пьяченца были отданы в качестве особого герцогства одной из ветвей дома Бурбонов, часть земель на запасе Ломбардии отошла к Пьемонту. Ломбардия управлялась губернаторами, присылавшимися Веной. Пьемонт был, не считая Венеции, единственным итальянским государством, которое проводило в XVIII в. самостоятельную и притом успешную политику. Искусно лавируя между воюющими на территории Италии державами я принимая активное участие в войнах, герцоги Пьемонта сумели значительно расширить свои владения. По Утрехтскому и Раштаттскому трактатам 1713—1714 гг. герцог Виктор Амедей II получил Сицилию с титулом короля. Правда, скоро он был вынужден уступить Сицилию австрийцам, но взамен получил Сардинию (1720 г.) и сохранил за своим домом королевский титул. Так на карте Европы появилось